Двое на качелях. Где здесь я и нужен ли я

Давайте договоримся так: вы прочитаете и не будете делать никаких выводов. Я очень слаб в том, чтобы рекомендовать вам смотреть этот спектакль. Даже сейчас я пишу лишь в попытке отрефлексировать и понять, а не рассказать и поделиться.

Пожалуйста, примите и не судите строго. В нашей метамодернистской реальности слишком странно говорить «понравилось» — критерии этого убиты, растоптаны и интерпретируются как угодно в зависимости от ситуации.

Поэтому я хочу описать свои чувства от и до — примерно так же, как это сделала режиссёр спектакля. Оставаться и читать дальше — уже ваше решение. К слову, не будь я заинтересованным лицом, бросил бы почти сразу же.

Начнём с того, что я соскучился. Премьера или просто спектакль — я всё равно заранее начинаю волноваться за уже своих, но по факту чужих людей. Вопрос в том, насколько сближают часы, проведённые в одном зале в попытке понять одно, а по итогу — настолько разное, что даже обидно.

И самое странное — в зрительном зале чувствуются энергии, и одновременно это самое приятное: если бы мы ничего не знали друг о друге на совсем другом уровне, смысла от нашего сборища не было бы никакого.

Действительно, можно запереться дома и наблюдать за происходящим по зуму или в социальных сетях — но это всё равно другая реальность, не похожая на ту, что ощущаешь в момент присутствия.

У каждого свои недостатки. Возможно, от того, что я не познакомился с текстом пьесы заранее, мои границы разъехались и целиком поддались видению режиссёра. Каждое сказанное или сделанное слово с течением времени начало разъедать меня до основания.

Всё произошло не сразу. Как и многие, я даже начал узнавать себя и других — пока не пришло осознание, что автор спектакля серьёзно полез внутрь и методом обычного сторителлинга решил раздавить полностью. И тут я снова вспоминаю о нашей договорённости — вернее, о моём праве не давать вам правильных и нужных решений.

Потому что я не знаю, нужно ли смотреть, где находитесь вы в этом тексте, и вообще стоит ли текст того, за что ты готов выложить всего себя. Но сначала мне даже понравилось — хоть и постепенно пришлось скрывать крик, который когда-то был обычным смехом.

Тут возникает боль, смятение, непонимание, что со всем этим делать. Целиком и полностью ты об этом слышал, но не ясно, где тот великий драматург, который наконец усадит всех к психологу.

Все незакрытые гештальты проработаются и исчерпаются, ты станешь настолько счастливым, что, конечно, ни при каких обстоятельствах это не может быть правдой — так почему бы тогда не купить тот счастливый билет в партер? Я не хочу, чтобы спектакль был товаром, который можно просто купить. Вся проблема в том, что моя позиция слишком шатка, потому что мир — другой. И далеко не всегда я могу сразу определить: жертва я или отъявленный негодяй.