Дебюсси, Равель, Стравинский и Эрик Сати в один вечер в Петербургской филармонии — и зал, переродившийся вместе с музыкой.
Где вы были, что вы чувствовали? Нет, этот вопрос совсем неприемлем для любого концерта Курентзиса. Этого не могло быть на самом деле, но оно происходило — за пределом сознания.
Проснувшись утром, я осознал: всё случившееся в филармонии вчера — правда, и она действует ещё сильнее сейчас, чем тогда.
Тео создал поле, пространство, в которое мы погрузились с головой. Переродившись, мы дали место новым чувствам и значениям.
Довольно часто хочется найти что-то плохое, нестройное — в его музыке ничего такого я не обнаружил. Наоборот: моя гармония, начавшись с лёгкого Дебюсси, за весь путь ни разу не была нарушена.
Возможно, я был ослеплён чистотой и светом, но и Равель промчался нежно и стройно. Дальше посыпался лёд, и грянул Стравинский — явно ухоженный и сыгранный много раз.
Вишенкой на торте, как это ни странно, стали зрители — слишком давно я не смотрел на них в таком состоянии. И был рад снова увидеться.
Да, мы с ними не знакомы и вряд ли будем. Но вместе мы прожили и прочувствовали довольно много. Каждый унёс что-то своё, несомненно прекрасное и светлое — такое же тонкое, как Эрик Сати, что звучал на бис в зале на Итальянской.
И я уверен: это зазвучит снова, когда мы соберёмся в очередной раз. Будет ли это правдой?
Элиа Сулейман снял фильм, в котором герой почти ни на что не влияет — и именно поэтому зритель остаётся наедине с собственными выводами.
Отзыв, написанный не для того, чтобы порекомендовать, а чтобы отрефлексировать увиденное — по горячим следам премьеры в театре им. Ленсовета.
О рождении спектакля «Робот Костя» — первого в России роботического театра, где Чеховские страсти оказались подвластны и роботам.
Что думаете об этом тексте?
Новые тексты — в Telegram-канале, без алгоритмов и без ленты.