Десять лет прошло с премьеры, приёмы уже смотрятся архаично — а катарсис всё равно случается, даже через экран.
Жестокая боль, её переживание, а порой лишь фантомы и придумки — вот что чаще всего формирует самые сильные произведения искусства. Кажется, важное часто рождается в бесконечной борьбе с собой и саморефлексии — но это нужно снова и снова проговаривать, потому что не всегда получается держать всё внутри. Нужен эвакуационный выход, куда можно случайно вбежать и хоть раз пройти немного по-другому.
Услышать голос чаек и хоть ненадолго заглушить бесконечное нытьё о лучшей жизни, которое никогда не кончится — и от этого не легче, вечно приходится с ним бороться и идти вперёд, потому что сам себе не позволишь, сам от себя не убежишь. Рано или поздно всё настигнет, и неясно, станет ли от этого лучше.
Одно можно сказать точно: нужно действовать. И если кто ещё не читал Чехова — прочитайте хоть раз, авось это подействует не хуже валерьянки. А можно и посмотреть спектакль «Дядя Ваня» Римаса Туминаса. Он давно стал классикой театральной школы, хотя с премьеры прошло десять лет, и приёмы уже смотрятся местами архаично — но по какой-то причине это всё равно работает.
Даже на видео, даже с не всегда удачными операторскими планами, я не думал, что мне придётся разрыдаться, не дождавшись финала — это любимое, но немного пугающее ощущение катарсиса, когда между актами на пару минут возвращаешься к мирскому и ощущаешь необъяснимую дрожь.
Если хочется увидеть что-то стоящее помимо и сверх Бутусова, взглянуть ещё раз на сумасшедшего литовца, выведшего на сцену как минимум одну потрясающую актрису — Женю Крегжде, — стоит попробовать. И вот только кто после этого скажет, что кино лучше театра?